Гражданский процессуальный кодекс РФ (ГПК РФ) комментариями к статьям

Статья 18. Основания для отвода прокурора, секретаря судебного заседания, эксперта, специалиста, переводчика

1. Основания для отвода судьи, указанные в статье 16 настоящего Кодекса, распространяются также на прокурора, секретаря судебного заседания, эксперта, специалиста, переводчика.

Эксперт или специалист, кроме того, не может участвовать в рассмотрении дела, если он находился либо находится в служебной или иной зависимости от кого-либо из лиц, участвующих в деле, их представителей.

2. Участие прокурора, секретаря судебного заседания, эксперта, специалиста, переводчика в предыдущем рассмотрении данного дела в качестве соответственно прокурора, секретаря судебного заседания, эксперта, специалиста, переводчика не является основанием для их отвода.


<Статья 17 | Статья 18 | Статья 19>

Научно-практический комментарий:

1. Часть 1 комментируемой статьи воспроизводит содержание ч. 1 и п. 1 ч. 2 ст. 20 ГПК РСФСР с одним уточнением: основания для отвода теперь распространяются и на нового субъекта гражданского процесса - специалиста.
Являются ли родственные связи между прокурором, секретарем судебного заседания, экспертом, специалистом и пе-реводчиком основанием для их отвода? Как толковать применительно к указанным субъектам положения ч. 2 ст. 16 ГПК?
В научно-практической литературе высказано мнение о том, что исходя из содержания и назначения института отво-дов само по себе существование в подобных случаях родственных связей не может служить основанием для отвода; родст-венные связи должны считаться основанием для отвода указанных лиц, если эти связи способны возбудить сомнение отно-сительно беспристрастности <1>.
--------------------------------
<1> См.: Гражданское процессуальное законодательство. С. 33 - 34.

Полагаем, что с подобным подходом следует согласиться с одной оговоркой. Действительно, факт наличия родствен-ных связей между лицами, не имеющими самостоятельного правового интереса (секретарь судебного заседания, эксперт, специалист, переводчик), не может служить основанием для отвода, поскольку само по себе такое родство не должно истол-ковываться как основание для предпочтений по отношению к кому-либо из лиц, участвующих в деле. Однако прокурор все-гда имеет в деле служебный интерес, заинтересованность в определенном разрешении дела (см. комментарий к ст. 45 ГПК). Поэтому считаем, что положение о недопустимости родственных связей должно в обязательном порядке распространяться на прокурора.
Формально-юридически данный вывод вполне укладывается в систематическое толкование абз. 1 ч. 1 комментируе-мой статьи и п. 2 ч. 1 ст. 16 ГПК: секретарь судебного заседания, эксперт, специалист, переводчик подлежат отводу, если кто-либо из них находится в родственных связях с прокурором (который в соответствии со ст. 34 ГПК относится к лицам, участвующим в деле).
Указание в абз. 2 ч. 1 комментируемой статьи на наличие служебной либо иной зависимости эксперта или специалиста от кого-либо из лиц, участвующих в деле (их представителей), не должно истолковываться как допускающее такую зависимость в отношении прокурора, секретаря судебного заседания и переводчика. Положения абз. 2 ч. 1 комментируемой статьи носят в известном смысле дублирующий характер, поскольку подлежащий применению (в том числе по отношению к эксперту и специалисту) п. 3 ч. 1 ст. 16 ГПК охватывает любые случаи зависимости.
Следует отметить, что ранее в ч. 2 ст. 20 ГПК РСФСР содержались дополнительные основания для отвода эксперта: 1) если он производил ревизию, материалы которой послужили основанием к возбуждению данного гражданского дела; 2) в случае, когда обнаружится его некомпетентность.
Факт предшествующей ревизии, безусловно, может вызвать сомнение в объективности и беспристрастности прове-денной этим же лицом экспертизы. Однако с точки зрения законодательной техники отдельное выделение такого основания неоправданно, поскольку подлежащая применению норма - п. 3 ч. 1 ст. 16 ГПК - охватывает любые иные обстоятельства, вызывающие сомнение в объективности и беспристрастности эксперта.
Некомпетентность, понимаемая как отсутствие необходимых специальных знаний у эксперта, диспозицией ст. 16 ГПК не охватывается. Почему же законодатель не включил данное основание для отвода в действующий ГПК? В научно-практической литературе высказано предположение, что причиной этого явилось чрезвычайно редкое применение данного основания в судебной практике, а также то, что некомпетентность эксперта проявляется лишь в его заключении, что приво-дит к необходимости назначения повторной экспертизы <1>. Полагаем, что подобные аргументы не могут быть признаны достаточными для того, чтобы допускать в процесс некомпетентного эксперта: зачем назначать повторную экспертизу, если можно, используя институт отвода некомпетентного эксперта, сразу привлечь в процесс компетентного субъекта?
--------------------------------
<1> См.: Жилин Г.А. Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации. М., 2003. С. 24.

Правильней в данной ситуации исходить из того, что в действующем ГПК существует правовой пробел в части опре-деления процессуально-правовых последствий некомпетентности эксперта. Нормой, регулирующей сходные отношения, является п. 3 ч. 2 ст. 70 УПК, где установлено, что эксперт не может принимать участие в производстве по уголовному делу, если обнаружится его некомпетентность. Поэтому некомпетентность эксперта должна рассматриваться и по действующему ГПК как основание для его отвода.
Подобным же образом следует применять по аналогии и нормы, устанавливающие основания для отвода некомпе-тентного специалиста (ч. 2 ст. 71 УПК) и некомпетентного переводчика (ч. 2 ст. 69 УПК).
2. Часть 2 комментируемой статьи специально оговаривает допустимость повторного участия прокурора, секретаря судебного заседания, эксперта, специалиста, переводчика в новом рассмотрении данного дела. Необходимым условием такого участия является сохранение прежнего процессуально-правового статуса.
Данная норма, по сути, устанавливает специальное изъятие из общего правила, установленного в п. 1 ч. 1 ст. 16 ГПК.